Фасцинация массовых ритуальных жертвоприношений

Если радостный и праздничный праздничек с общим весельем и сексапильной вольностью соединял воединыжды род жизнеутверждающим настроением, то к нему первобытный разум присоединил более фасцинативный контраст в виде коллективных ритуалов человечьих жертвоприношений. При этом у всех народов жертвоприношения начинались исторически с принесения в жертву членов собственного социума, а потом пленных Фасцинация массовых ритуальных жертвоприношений.

Кровожадность и тяга к сценической зрелищности умерщвления для себя схожих у человека как био и общественного вида труднообъяснимы. По правде, как можно уместно разъяснить умерщвление собственного единоплеменника при немногочисленности рода и большой ценности каждой людской жизни в критериях последней непостоянности численного состава. Все же факт остается фактом, и все Фасцинация массовых ритуальных жертвоприношений народы прошли через эру ритуальных человечьих жертвоприношений. Сам обряд облекался в праздничные, исполненные детализацией изготовления и стройно отлаженные церемонии жертвенного убийства, которое потом очень нередко переходило в разнузданно-экстремальные сексапильные оргии, цель которых в этом случае состояла, по-видимому, в разрядке напряжения от кровавого вида, а не только лишь в Фасцинация массовых ритуальных жертвоприношений доказательстве родового единства.

Акт жертвоприношения всегда экстремален. Трансгрессия жертвоприношения для всех его участников – это на публике оформленное заглядывание за предел жизни, в погибель, типичная конвенция со гибелью и смертоносными силами. Не исключено, что жертвоприношения создавались первобытными социумами стихийно, как антитеза жизнеутверждающим праздничкам, как метод формирования у членов социума ужаса Фасцинация массовых ритуальных жертвоприношений и напряжения, которые запоминаются еще посильнее радости (вспомним функцию амигдалы!) и способны держать социум в состоянии дисциплины. Таким макаром, формы массовой чарующей и массовой устрашающей фасцинации делали отлично отлаженный механизм-симбиоз напряженной спаянности социума.

Несколько иную и очень необычную догадку об истоках массовых ритуалов человечьих жертвоприношений представил Б. Поршнев. Феноминальная Фасцинация массовых ритуальных жертвоприношений догадка Б. Поршнева, может быть, нащупывает путь к осознанию глубинных нейропсихологических устройств гиперкровожадности человека и его устойчивой неугасающей злости. Б. Поршнев представляет собственный взор, подтверждая его анализом ритуалами инициации у простых племен: «Подростков, достигших половой зрелости (в большей степени мальчишек и в наименьшей степени – девченок), выращенных в значимой Фасцинация массовых ритуальных жертвоприношений изоляции от взрослого состава племени, подвергают достаточно мучительным процедурам и даже частичному калечению, символизирующим умерщвление. Этот ритуал совершается где-нибудь в лесу и выражает вроде бы принесение этих подростков в жертву и на съедение лесным монстрам. Последние являются умопомрачительными замещениями некогда совершенно не умопомрачительных, а реальных пожирателей – палеоантропов Фасцинация массовых ритуальных жертвоприношений, как и само действие являлось не спектаклем, а подлинным умерщвлением. О том, сколь величавую роль у истоков населения земли игралось это явление, пережиточно сохранившееся в форме инициаций, наука выяснила из восхитительной книжки В. Я. Проппа «Морфология сказки», показавшего, что большая часть сказочно-мифологического фольклора представляет собою позже преобразование и переосмысление 1-го и Фасцинация массовых ритуальных жертвоприношений такого же начального ядра: принесения в жертву чудовищу юношей и женщин либо, поточнее, этого акта, перевоплощенного уже в различные варианты ритуала инициации». Долгое сохранение человечьих жертвоприношений, уже обособившихся от функции служить кормовой базой палеоантропам, Б. Поршнев разъясняет последующими причинами: в Центральной и Южной Америке большой домашний Фасцинация массовых ритуальных жертвоприношений скот практически отсутствовал и первобытный ритуал сохранился до времени сложных культов, тогда как древнейшие греки уже издревле поменяли людские жертвы подносимыми всякого ранга божествам жертвы умерщвляемого скота. Полностью «бессознательным» и стихийным насыщенным отбором палеоантропы и выделили из собственных рядов особенные популяции, ставшие потом особенным видом. Обособляемая от скрещивания форма, видимо Фасцинация массовых ритуальных жертвоприношений, отвечала сначала требованию податливости на интердикцию, на повелительный запрет. Это были «большелобые». У их полностью удавалось подавлять импульс убивать палеоантропов. Но последние могли поедать часть их приплода. «Большелобых» можно было побудить также пересилить инстинкт «не убивать», т. е. побудить убивать для палеоантропов – как «выкуп» – различных животных, сначала хотя бы Фасцинация массовых ритуальных жертвоприношений нездоровых и ослабевших, вприбавок к прежним источникам мясной еды. Одним из симптомов для стихийного отбора служила, возможно, безволосость их тела, вследствие чего весь близлежащий животный мир мог видимо дифференцировать их от волосатых безобидных и неопасных – палеоантропов.

Весь большой комплекс явлений, относящихся к разновидностям погребальных культов, т. е. нескончаемо разнообразного воззвания с Фасцинация массовых ритуальных жертвоприношений трупами братьев и соплеменников, можно рассматривать как отрицание и воспрещение повадок палеоантропов. Люди различных исторических эпох и культур всячески «хоронили», другими словами уберегали, прятали покойников, что делало неосуществимым их съедение. Исключением, которое, может быть, как раз всходит к интересующему нас перелому, является оставление покойников специально на Фасцинация массовых ритуальных жертвоприношений поедание «дэвам» в старой дозороастрийской религии иранцев и в парсизме. Не выступают ли здесь «дэвы» как преемники ископаемых палеоантропов? Пожалуй, то же можно подозревать и в обряде спускания мертвеца на плоту вниз по течению реки, в обряде оставления его на ветвях дерева, высоко в горах и т. п. Следы использования специально выращенной Фасцинация массовых ритуальных жертвоприношений части популяции неоантропов в качестве кормовой базы палеоантропов и сохранились, как отмечает Б. Поршнев, в ритуалах инициации. Проанализировав бессчетные данные об эволюции жертвоприношений, Б. Поршнев резюмирует: «Таким образом, в наших очах восстанавливается поначалу кривая восходящего био значения этих жертвоприношений, т. е. повышение объема жертвуемой еды для нелюдей (точнее, антилюдей Фасцинация массовых ритуальных жертвоприношений), а позднее начинается и потом круто подменяет эту реальную биологическую функцию символическая функция. Последняя может идти как прямо от человечьих жертвоприношений (религиозное суицид, самоуродование, самоограничение в форме поста и аскетизма, заточение), так и от жертв скотом и продуктами (посвящение животных, жертва первинок, кормление фетиша, сжигание, брызганье Фасцинация массовых ритуальных жертвоприношений, возлияние)».

Ж. Деррида приводит пример парадоксальной развеселой реакции на погибель человека в доказательство взора о том, что население земли изобретало не только лишь трагические смертоносные сценарии и грустный траур. Он пишет о малоизвестном ирландском и валлийском обычай «wake». В нем открытый гроб с мертвецом ставился на торец на знатном месте дома. Мертвеца Фасцинация массовых ритуальных жертвоприношений одевали в его самый наилучший наряд, на голове у него красовался цилиндр. Его семья приглашала всех его друзей, которые имели возможность оказать тем огромную честь тому, кто их покинул, чем подольше они плясали и чем крепче выпивали за его здоровье. Идет речь о погибели другого, но в схожих Фасцинация массовых ритуальных жертвоприношений случаях погибель другого всегда есть образ своей погибели. Услаждаться и развлекаться таким макаром можно только при одном условии: считается, что покойник, который есть кто-то другой, полностью это одобряет, и тот покойник, каковым в свою очередь станет нынешний гуляка, в этом смысле ничем не будет отличаться от первого Фасцинация массовых ритуальных жертвоприношений. Эта веселость не заходит в экономию жизни, она не соответствует «страстному желанию опровергать существование смерти», хотя и близка к ней так, как это вообщем может быть. Она не является судорогой, последующей за ужасом, тем низшим хохотом, который стихает в момент, когда человек «оказался на волосок», и соотносится со Фасцинация массовых ритуальных жертвоприношений ужасом согласно схеме отношений позитива и негатива… Напротив, веселость, связанная с делом погибели, заполняет меня ужасом, она акцентируется моим ужасом и взамен сама обостряет этот ужас: под конец, радостный ужас, устрашенная веселость подают мне как какое-нибудь заливное блюдо ту «абсолютную разорванность», в какой конкретно моя удовлетворенность в конечном счете разрывает меня Фасцинация массовых ритуальных жертвоприношений, но в какой за радостью последовало бы изнеможение, если б я не разрывался до конца, безо всякой меры.

Разгадка «выдумки» человечьих жертвоприношений, полной стршных, укрытых в тысячелетиях смыслов, еще ожидает собственного создателя.


faza-zazhivleniya-rani-ili-rubcevaniya-i-epitalizacii.html
fazi-emocionalnogo-professionalnogo-vigoraniya.html
fazi-i-sostoyaniya-politicheskogo-processa.html